В нем все горело, ныло и болело.
Но, несмотря, похоже, ни на что,
Он жил,
Хотя сто раз, наверно, тело
Пробито было, словно решето.
Особенно нога его томила.
Она как враг   вела себя сейчас.
Нога пылала:
Значит, ранен в ногу,
А это может подвести как раз.
Все видел он в походах и в окопах:
И слезы, и страдания, и кровь.
Сто лиц ему судьба являла —
Ныне
Она его испытывает вновь.
Он, словно плод, судьбою этой выжат.
Сжав губы, еле сдерживая стон,
Солдат поднялся... но на чье-то тело,
Как ветвь подрубленная, рухнул он.
Тогда упрямо в сторону церквушки
В одной заботе, с думою одной
Пополз он — победитель, а не пленник.
Пополз он — по земле своей родной.
Пополз — за ним тянулся след багровый,
Как будто за цветком алел цветок.
Пополз — его нога кровоточила.
И все волок ее он, все волок...
А сил в Сано все меньше и все меньше,
Да отдыхать в пути таком нельзя...
Лишь   купола церковные увидев,
Прикрыл он на мгновение глаза.
Темно в церквушке было, как в моглле,
И плохо видел раненый солдат.
И чудилось ему: из каждой ниши
Какие-то страшилища глядят.
Но он добрался до своей, заветной,
Дополз — живой и неживой почти.
Как другу,
Несмышленому ребенку
Сказал:
—  Я обещал к тебе прийти!