Но часто на его пустой штанине
Сходились в пору мирной тишины
Путь детского встревоженного взгляда
И путь минувшей мировой войны.
Свою ущербность ощущал он остро.
Судьбе неумолимой вопреки
Хотел осилить этот недостаток
В единоборстве, честно, по-мужски.
И мужеству он посвящал недаром —
Традиционно — первый свой урок.
И, как всегда, рассказывал о Янке,
Чье мужество он позабыть не мог.
О Янке — об одном из многих тысяч.
О Янке, партизанившем в лесах.
О Янке, что сумел в сердца фашистов
Вселить и ненависть, и лютый страх.
Враг поневоле становился щедрым,
Чтоб извести героя, словно зло:
Ценилась голова его дороже,
Чем — для сравненья — целое село.
...Дверь класса приоткрылась осторожно,
И выглянул учитель в коридор:
Ему пришла
Из Минска телеграмма.
Сын Янки подписал ее — Егор:
«Отец скончался. Похороны завтра».
(Вновь этот колокольчик...
Этот звон...)
Сано казалось: на него напасти
Сегодня рушатся со всех сторон.
Трясло учителя как в лихорадке.
И понимал он, стон в себе гася,
Что эту боль немыслимой утраты
Ни с чем на свете и сравнить нельзя.
А в общем, ничего не изменилось —
Лишь этим неособенным деньком
Одним мужчиной в мире стало меньше.
Солдатом. Ветераном. Смельчаком.