Как ценность, как подарок редкий,
Что страшно выпустить из рук,
Давала мне письмо соседка,
Чтоб я его прочла ей вслух.

Как у нее дрожали руки,
Тот треугольничек держа!
И я письмо брала в испуге,
Брала, почти что не дыша.

Себе не находила места:
Пусть будет сын ее живой!
И не был мне забавой детской
Тот треугольник фронтовой.

Я зорко строчки разбирала,
Что я еще тогда могла?
«Был ранен!» — я в письме читала,
И рана та мне сердце жгла.

И я, порой от горя плача,
Лгала, над строчкою застыв:
Слепого называла зрячим,
О павшем говорила:  «Жив...»