И сердце вновь в груди затрепетало,
И жаркой кровью облилось опять.
Учитель, словно в полусне ребенок,
Неловко стал и медленно вставать.
Да, сломан был костыль — его опора,
И еле он тащился потому.
Одной ноге досталась тяжесть тела,
Как тяжесть горя — сердцу одному.
И вновь Сано —
По-снайиерски надежно —
Воспоминанья взяли на прицел.
Кто бы от них
Надумал оторваться
И где б укрыться он от них сумел?
Лишь Гульпари понять его умела...
Так, может быть,
И поспешить сейчас
К рукам любимой, к совести любимой,
К сиянию сочувствующих глаз?
—  Ох, Гульпари!..—
И горькие слезинки
К глазам пробились как из родника.—
На память обо мне одна лишь горечь
Останется тебе наверняка...