Три года воевать пришлось солдату.
Но в краткое мгновенье тишины
Увидел он в церквушке белорусской
Еще одно из страшных лиц войны.
Ему впервые виделось такое
(Как это хладнокровно описать?):
Живой ребенок все еще пытался
Грудь своей мертвой матери сосать...
Найти пытался в охладевшем теле
Ту теплоту, которой был лишен.
И этим гибель и существованье
Напрасно примирить старался он.
Блестели слезы на лице ребенка,
Хотя он вроде бы пока притих.
Грудь матери, лежавшей бездыханно,
Была как будто высохший родник.
Солдат ребенка оторвал от трупа
И поднял — на войне как на войне.
(А Гульпари в далеком Дехбаланде
Горела, как соломинка в огне.)
Да, оборвать последнюю надежду
Способна смерть на фронтовых ветрах.
Стоял безмолвно в маленькой церквушке
Таджик Сано с младенцем на руках.
В тот миг, когда голодного ребенка
Держал он крепко, как судьбу свою,
Сано был победителем великим
В любом сраженье и в любом бою.
Смотрел на крохотного белоруса
И удивлялся: вылитый Фируз!
Глядел на эту завязь новой жизни
И поражался: вылитый Навруз! *

* - Фируз   и   Навруз — имена сыновей Сано.